Окно, которое подписывали именем

Поездка за наличниками

Наличник — это то, чем дом смотрит на улицу. Рама вокруг окна нужна была по делу: закрыть щель между срубом и коробкой, отвести дождевую воду, прижать паклю. Но человек, взявшийся за это дело, редко останавливался на необходимом. Он вырезал очелье, спускал по бокам полотенца, ставил над окном гребень — и дом получал лицо.

Мы поехали смотреть на эти окна: часть — в музее деревянного зодчества «Костромская слобода», что напротив Ипатьевского монастыря, часть — просто на улицах, где в таких домах по-прежнему живут. Это оказалась поездка не за орнаментом, а за интонацией.

Дом, который подписал мастер

Самое неожиданное — что дома подписывали. Не табличкой, а резьбой: буквы идут по фронтону, под слуховым окном, той же рукой, что и завитки вокруг.

«МА Емельянь Степавновь» — то есть мастер Емельян Степанович. Это подпись не хозяина, а артели: плотницкой семьи Зириновых из-под Макарьева, где Степан был отцом-основателем, а Емельян сменил его и стал главным резчиком. Подпись на фасаде работала как знак качества: видишь её — знаешь, чья работа.

Имя хозяина тут тоже есть, но ниже, на карнизной доске: «Сей дом Андрея Григорьевича Серова». Дом стоял в деревне Мытищи Макарьевского района и построен в 1873 году. В наш снимок эта строка не попала — мы сняли только верх.

Выходит, у окна две подписи: кто заказал и кто сделал. Сегодня так подписывают картины.

Орёл, которого можно не узнать

В музее рядом с подлинными наличниками стоят тактильные копии — их сделали для слабовидящих, и трогать резьбу тут можно. Одну такую доску мы и сняли: корона, а под ней две дуги с завитками, сходящиеся книзу.

Пока не прочтёшь подпись, видишь узор. А это двуглавый орёл: головы обращены в разные стороны, корона над ними — имперская. Зачем герб оказался на крестьянском доме, никто точно не знает: толкуют по-разному. Нам ближе самое простое — «знай наших».

Подлинник — на фасаде дома 1857 года из деревни Кобылино Макарьевского района: дома богатого крестьянина Дмитрия Кондратьевича Липатова, резала его плотницкая артель Зиринова. Там орёл крупнее и подробнее — крылья и лапы выведены ветвями аканта. На копию взяли самое узнаваемое: корону и два завитка-головы.

Нам этот случай нравится больше прочих. Резчик не перерисовывал герб, а пересказал его своим языком — двумя дугами и парой завитков. Ровно то же делаем и мы, когда переносим наличник на платок.

Фараонки и прочие сторожа

Вторая неожиданность — кто на этих домах живёт. Среди растительного орнамента на лобовой доске сидят фараонки: полуженщины-полурыбы, обереги крестьянского дома. На одной резчик вывел табличку «Я ФАРАОНЪ», на второй — «Я ФАРАОНКА», чтобы не перепутали.

Они сторожат жильё — и, похоже, не случайно именно они. Хозяева таких домов кормились лесом: заготовка, сплав по реке, продажа. Резали дом те же плотники, что владели глухой, корабельной резьбой — без сквозных отверстий, как на судах. Оттуда и морские образы на крестьянской избе: берегут того, чья жизнь связана с водой.

Цвет решает всё

В музее наличники тёмные: дерево не крашено, за сто лет оно стало почти чёрным, и резьба читается только светом и тенью. Ставни на таких окнах — с коваными петлями, и видно, что их закрывали каждый вечер.

А на улице всё иначе. Там наличник красят — и вот тут начинается характер. Белая резьба на синей стене превращается в чистую графику: рисунок отделяется от дома и висит вокруг окна сам по себе.

Голубое по голубому работает наоборот: рисунок не спорит со стеной, а проступает из неё, как морозный узор. Одна и та же пропильная резьба, а ощущение — противоположное.

Что из этого получилось

Коллекция «Наличники» началась не с желания «взять народный мотив», а с этой поездки. В вещь невозможно перенести дом целиком — да и незачем. Переносится другое: идея рамки. Контур вокруг пустого поля, симметрия, зубчатый край, тяжёлый верх и лёгкий низ.

На коже рамка стала аппликацией, на платке получила воздух и превратилась в композицию, на карточнице сжалась до размера ладони. В сумке-тоуте наличник держит всю плоскость — и в него, как в окно, можно вписать кого угодно: кота, лошадку, неваляшку.

Дальше происходит забавное. Человек носит вещь, а потом однажды поднимает голову на улице — и видит наличник на настоящем доме. Обычно после этого он начинает видеть их везде. Мы, честно говоря, на это и рассчитываем.

Часть фотографий сделана в музее деревянного зодчества «Костромская слобода» — площадке Костромского музея-заповедника. Благодарим сотрудников музея за сведения об экспонатах и за поправки к этому тексту. Тактильная копия резьбы создана при поддержке фонда «Свет».